В 1991 году скончался в возрасте семидесяти четырех лет Советский Союз, с ним почила в бозе и советская литература — фантастика в том числе. Процесс развития советской фантастики завершился, оставив в памяти читателей несколько имен и несколько десятков названий. Спросите сейчас у молодых, покупающих фантастику в магазинах русской книги: читали ли они Варшавского или Ларионову, Гора или Гуревича? Впрочем, можете не спрашивать, ответ предсказуем.

Что ж, процесс завершился — да здравствует процесс! Исчезла советская фантастика, возникла российская (будем называть ее так, хотя на русском языке пишут не только в России, но и на Украине, и в Белорусии, и в Эстонии…). Старых добрых авторов читать перестали (ну о чем они писали? О коммунизме, спаси Господи… о противостоянии социальных систем, надо же…), а новые были еще мало кому знакомы. Рыбаков, Лазарчук, Столяров, Лукины, не говоря о Лукьяненко. Кто это?

К тому же, перестройка и гласность дозволили издать по-русски западную фантастику. Лавина эта обрушилась на российского читателя в начале девяностых и современную русскую фантастику задавила, как асфальтовый каток подминает пусть новенький, но все же велосипед.

Кстати, о велосипеде. Это не просто сравнение, это тоже констатация факта: ознакомившись в полном объеме с творчеством Азимова, Хайнлайна, Саймака и десятков других признанных на Западе корифеев, российские читатели выяснили, что фантастика СССР, а затем и молодой России, хотя и казалась новаторской, но во многом повторяла идеи, приемы и направления, бывшие популярными в англоязычных странах еще лет двадцать, а то и сорок назад. Советские фантасты изобретали велосипед, и не их в том вина. Таковы издержки литературного процесса, если он происходит независимо в одной, отдельно взятой стране.