– А сока у тебя нет? Очень пить хочется.

Я решила, что хватит миндальничать и ходить вокруг да около:

– Я задержалась в ЗАГСе, потому что приехала милиция. Всех допрашивали, и ты – главная подозреваемая.

Настька захлопнула холодильник:

– Они что, из-за такой ерунды милицию вызвали? Мишка совсем со своей любовью рехнулся!

Я потеряла терпение:

– А ты полагаешь, надо было просто выкинуть труп на помойку? Как будто ничего не случилось?

Анастасия перестала жевать:

– Какой труп?

– Ой, я тебя умоляю, только не включай дурочку! Как будто ты не знаешь, что Карина мертва!

– Какая Карина?

– Мишкина невеста.

– Так ее, значит, Кариной зовут? Теперь буду знать. А почему она мертва? Когда я с ней разговаривала, она была жива. Даже слишком. Обозвала меня тупой овцой, сказала, что мой поезд ушел… А что с ней случилось-то?

Я не понимала, к чему этот спектакль. Я не следователь, передо мной не надо ломать комедию. Очевидно, Пчелкина выбрала такую тактику: уйти в глухую несознанку. Не признаваться в содеянном никому, даже самой себе.

Я принялась медленно втолковывать ей, словно ребенку:

– Чистосердечное признание смягчает наказание. Если ты будешь сотрудничать со следствием, на суде это обязательно учтут. Вот что, поезжай-ка на Петровку, я тебе дам координаты капитана Супроткина, он расследует это дело и зафиксирует явку с повинной…

Я не договорила, потому что Пчелкина закричала нечеловеческим голосом:

– Объясни нормально: что случилось с Кариной?!

– Ты ее убила, заколола ножом в самое сердце, – бодро отчиталась я. – Еще вопросы будут?

Подруга выронила бутерброд.

– Я никого не убивала, – сказала она и грохнулась с обморок.

Глава 3

Я привела Пчелкину в чувство, плеснув ей воды на лицо. Потом усадила в кресло и потребовала:

– Рассказывай, что ты делала в ЗАГСе!

Вид у подруги был подавленный, от бравады не осталось и следа. Тихим голосом Настька принялась говорить.