Олененок убежал; острые ушки затерялись среди кустов жимолости.

— Что случилось, Элвин? Кто-то хочет меня видеть? — Жрица пошла ей навстречу, на ходу поправляя завязки плаща.

— Хочет, — улыбнулась Элвин. — Приехал Коннор.

Ламлея поблагодарила ее улыбкой и отпустила.

Коннор… Старый друг… Может, хоть он объяснит, что происходит? Она чувствовала, что мир меняется, знала, что там, за горами, неспокойно, что там сгущается черная магия, но ее знаниям не хватало определенности. Жрица надеялась, что ее внесет Коннор.

По правилам она не должна была пускать его в сад — простые смертные туда не допускались, но на него правила не распространялись.

— Здравствуй! Как же я давно тебя не видела! — Ламлея широко улыбнулась высокому сероглазому сенеку с раскосыми, будто крылья птицы, бровями. — В последнее время ты не жалуешь наши края.

И, правда, сколько они не виделись? Полгода? Больше? А он все такой же… Только в ухе новая серьга, уже четвертая по счету. Значит, снова женился.

— Да, давненько, — улыбнулся в ответ Коннор и протянул маленький холщовый мешочек. — Это для тебя. Подарок.

— Спасибо. — Ей хотелось скорее открыть его, взглянуть, какими редкими травами друг побалует ее на это раз, но она сумела побороть любопытство. Это подождет, не убежит же от нее этот мешочек!

— Ты снова женился? — Она увлекла его к храму.

— Да, я же опять переехал.

— Знаю, это традиция — жениться, меняя дом. И как тебе?

— Как мне что?

— Север. Там ведь, наверное, одни дикари…

— Не хуже, чем везде, — пожал плечами сенек. — Холодновато, конечно, но ко всему быстро привыкаешь. Мы ведь обосновались в низовьях реки, там, где уже есть те, кто поклоняются Светлой. Но их так мало! Просто диву даешься, в какую чушь они верят! Во всяких чудовищ, духов леса…

— Не говори о них свысока, — укоризненно покачала головой Ламлея. — Все мы когда-то были такими слепцами.