Неделя пронеслась в повседневных хлопотах. Они вдруг навалились на нее, как снежный ком, полностью подчинив себе все ее существование.

А потом на нее обрушились новые, непредвиденные заботы — Ламлея узнала, что одна из ее помощниц собирается замуж. Не будь Серия помощницей жрицы, ее будущей преемницей, она бы обрадовалась, но в будущем году Серию должны были посвятить Ильгрессе, а это исключало брак. Правила надлежит соблюдать, а они гласят: жрицы должны быть незамужними. В идеале — еще и непорочными, "Но кто сейчас блюдет древние традиции?", — вздохнула Ламлея. Она устала журить помощниц за те поцелуи, которые они раздавали возле ограды (хорошо, что у них хватало ума не приводить поклонников в священный сад!), устала напоминать, что служение — это подвиг, что оно должно полностью поглощать всё их существование. Саму ее не в чем было упрекнуть. "Я делю свою любовь на всех без остатка, а не эгоистично дарю ее кому-то одному", — любила повторять Ламлея.

Что ж, придется искать новую помощницу. Не может же она запретить любить? Значит, выбор Серии тогда, четыре года назад, был неверен — она создана для обычной земной жизни, со всеми ее радостями и горестями. Таких, как она, большинство, счастливое беззаботное большинство. Они могут посвятить жизнь себе, а Ламлея с детства посвятила ее Свету. Жалела ли она? Нет, налагаемые на нее ограничения не мешали ей, она никогда о них не задумывалась. Были ли у нее поклонники? Конечно, были, да и как же иначе, она неизменно привлекала взгляды. Красота ее не была исключительной, в ней нельзя было выделить ни одной яркой неповторимой детали, но было в Ламлее что-то, что заставляло ее запомнить, запомнить не лицо, а образ, манеру разговора, выражение глаз, походку.

Поклонники были, но всех она отвергала: сначала ласково, затем жестко и безапелляционно. Они для нее не существовали, они ничего не могли ей дать, так как любовь с самого рождения жила в ее сердце.