Дальнейшее сопротивление айринцев свелось к мелким стычкам с боевым охранением наступающих земных войск и к редким диверсиям в тылу. Складывалось впечатление, что в задачи аборигенов входит не реальное противодействие захватчикам, а лишь его имитация. С одной стороны, это можно было объяснить тем, что айринцы сознают бесперспективность борьбы с превосходящими силами агрессоров, но с другой — это казалось странным. Почему бы не выбросить в таком случае белый флаг и не решить все проблемы сразу? Зачем нужна эта видимость сопротивления?

Как бы то ни было, армия вторжения была уже в двадцати километрах от центра Браво. Танковая рота ославившегося капитана Сведеборга только что отбила у президентских гвардейцев столичный космопорт.

— Снова этот капитан? — выслушав короткий рапорт адъютанта, проронил Свенсен. — Комбат сначала подал на него дисциплинарный рапорт, а теперь дал шанс реабилитироваться?

— Видимо, так, — согласился адъютант. — Хотя формально Сведеборг ни в чем не виноват. Того лейтенанта прохлопала кадровая служба.

— Пометьте в очередном приказе — взыскание с капитана снять. Что еще?

— Небольшая неприятность. Во время штурма космодрома погиб журналист инфоканала «Сегодня» Майк Карлайл.

— Гибель человека — это большая, огромная неприятность, — назидательно сказал генерал. — Как это произошло?

— Нашей вины в этом нет. Все остальные журналисты целы и невредимы, поскольку соблюдали инструкцию и не высовывались из бронемашин, а этот Карлайл пробрался в оперативный тыл наступающего батальона и запрыгнул на броню. Его сбросило взрывом на горящий остов вражеского танка. Перелом позвоночника и множественные ожоги. До госпиталя он не дотянул.

— Передайте Бауму, чтобы представил все в самом героическом свете, и прикажите закрепить за каждым журналистом по няньке из резерва пехоты… И выдайте им всем по бронежилету.