— Удивлён, что здесь нет памятника, где вся Стирия вылизывала бы ему жопу, — прошептал на ухо Бенна.

Она указала наверх, на лишь частично обработанную глыбу мрамора. — Вон, уже готовят.

— Бенна!

Граф Фоскар, младший сын Орсо, мчался к ним вокруг бассейна, как прыгучий щенок, туфли скрипели о свежераздробленный гравий, веснушчатое лицо всё светилось. С той поры, как Монза в последний раз его видела, он, послушавшись чьего-то дурного совета предпринял попытку отрастить бороду, но немножко песочных волос делали его ещё больше похожим на мальчишку. Может он и принял всю доблесть от своего рода, но внешность передалась кому-то ещё. Бенна осклабился, забросил руку на плечи Фоскара и потрепал его волосы. От иного это воспринималось бы оскорбительно, но Бенна легко очаровывал других. У него так ловко получалось делать людей счастливыми, что это всегда казалось Монзе волшебством. Её таланты были строго противоположны.

— Твой отец ещё здесь?

— Да, и мой брат. Они со своим банкиром.

— Как его настроение?

— Насколько я могу сказать, хорошее, но ты же знаешь отца. Покамест, он никогда на вас обоих не злился, не так ли? Вы всегда приносили добрые вести. Вы и сегодя принесли добрые вести, правда?

— Мне сказать ему, Монза, или…

— Борлетта пала. Кантайн мёртв.

Фоскар не возликовал. У него не было отцовского аппетита на трупы. — Кантайн был хорошим человеком.

Насколько могла судить Монза, это и близко не попадало в цель. — Он был врагом твоего отца.

— При этом человеком, которого можно было уважать. Таких в Стирии осталось всего ничего. Он и правда мёртв?

Бенна сдул щёки. — Ну, его голова отлетела и была насажена на копья над воротами, так что если у тебя в знакомых нет чертовски хорошего хирурга…

Они прошли под высокой аркой, зал впереди был тусклым и гулким, как гробница императора, свет распадался на лучи пылинок и лился на мраморный пол. Наборы старых доспехов стояли, поблёскивая, в молчаливом внимании — древнее оружие зажато в стальных кулаках. Пронзительный стук каблуков, защелкал, отражаясь от стен, когда человек в тёмной форме выступил к ним навстречу.