Женщина не называет своего имени, но указывает вниз, туда, где обвиваются вокруг лодыжек полы ее одежд. Там, у ног королевы, сидит небольшая кошка с длинной серой с белым шерстью и изумительными голубыми глазами.

— Это Белль.

— У вас есть кошка. — Из всего, что Линна повидала за сегодняшний день, это почему-то кажется самым удивительным.

По жесту хозяйки Белль направляется к гостям, чтобы обнюхать их. Густая шерсть не может скрыть ее ужасной худобы. Линна видит каждый позвонок на остро выступающем хребте.

— Она уже очень старая. Умирает.

— Я понимаю, — тихо говорит Линна. Она встречает взгляд королевы, видит свое отражение в черных с золотом глубинах ее глаз.

Между ними повисает тишина, полная неумолчного гула пчелиной реки и аромата шалфея и травы, согретой солнцем. Линна пьет чай и пробует пирожное, золотистое и сладкое. Напротив ярко сверкает в приглушенном шелком солнечном свете пчелиное тело.

Линна показывает королеве ужаленную руку:

— Это вы сделали?

— Дай-ка, я все поправлю.

Женщина касается руки Линны там, где горят огнем два укуса, старый разбужен новым. Боль дергается под чуть трепещущими, как усики насекомого, пальцами — и вот ее уже нет.

Линна внимательно осматривает руку. Белые пятнышки исчезли. Ее сознание ясно и прозрачно, как воздух, но она знает, что это иллюзия. Пчелиный яд наверняка еще продолжает действовать, иначе все это — тент, женщина, пчелиное озеро — уже исчезло бы.

— А вы не можете так же исцелить вашу кошку?

— Нет. — Женщина наклоняется и берет Белль, которая сворачивается клубочком в тонких черных лапках насекомого и, прищурив голубые глаза, заглядывает королеве в лицо. — Я не могу остановить смерть, могу лишь задержать ее на время.

У Линны пересыхает во рту.

— Вы не могли бы исцелить Сэма? Чтобы он снова мог бегать? — Она нагибается, чтобы потрепать Сэма по загривку. К голове резко приливает кровь, и на мгновение все вокруг становится красным.