— Я должна идти.

Линна тоже поднимается и тут впервые замечает, что река исчезла, осталось только пчелиное озеро, и даже оно уже меньше, чем было.

— Вы можете вылечить Сэма?

— Он не может остаться в твоем мире и продолжать жить. — Женщина делает паузу, как будто подбирая слова. — Если вы с Сэмом сделаете выбор, он может остаться со мной.

— Сэм? — Линна осторожно ставит свою чашку, стараясь не показать, как внезапно затряслись руки. — Я не могу никому отдать его. Он стар и очень болен. Ему необходимы таблетки.

Линна соскальзывает со своего стула на сухую траву рядом с Сэмом. Он с трудом поднимается на ноги и тычется мордой ей в грудь, как делал всегда, еще с тех пор, как был щенком.

Королева пчел смотрит на них обоих, рассеянно поглаживая Белль. Кошка мурлычет и трется о черную как ночь пчелиную грудь. В фасетчатых глазах отражается тысяча Линн, обнимающих тысячу Сэмов.

— Он мой. Я люблю его, и он мой, — У Линны что-то больно сжимается в груди.

— Он уже принадлежит Смерти, — говорит женщина, — Если только не останется со мной.

Линна утыкается лицом в шерсть на загривке Сэма, вдыхает его теплый, живой запах.

— Тогда позвольте и мне остаться с ним. И с вами. — Она поднимает глаза на королеву пчел. — Ведь вы говорили, что хотите общества.

Черная сердцевидная голова откидывается назад.

— Нет. Остаться со мной значит не обладать больше никем.

— Там будет Сэм. И пчелы.

— И тебе их будет достаточно? Миллионы и миллионы подданных, десятки тысяч миллионов любовников, все одинаковые и пустоголовые, как перчатки. Ни друзей, ни семьи, никого, кто мог бы вытащить жало из руки?

Линна опускает глаза, не в силах вынести сурового лица женщины, гордого и жгуче одинокого.