- Господи, - сказала бабушка, - как красиво вы говорите.

- Мэм... - Автор благодарно кивнул. - Малыш, на чем я остановился?

- Зима отчаяния, - ответил я.

Все уже сидели за столом, когда я появился, руки еще мокрые, волосы влажные и причесанные.

- Да уж... - Бабушка поставила на стол блюдо с жареным цыпленком. - Давно ты не опаздывал к кормушке.

- Если бы вы знали! - сказал я. - Где только я не побывал сегодня. Луврский дилижанс на Луврской дороге! Париж! Столько путешествовали, даже рука закоченела.

- Париж? Лувр? Рука закоченела? - Жильцы уставились на меня.

- Он хочет сказать- с мистером Диккенсом, - объяснил дедушка.

- Диккенсом? - переспросил мистер Винески, парикмахер и главный жилец.

- Мы считаем великой честью, - дедушка гордо разрезал свою часть цыпленка, - что в нашем доме поселился писатель, который начинает новую книгу, и Дуглас - его секретарь. Верно, Дуг?

- Весь день работали, четверть отмахали! - сказал я.

- Диккенс! - вскричал мистер Винески. - Полно, не может быть, чтобы, вы поверили...

- Я верю, - сказал дедушка, - тому, что говорит мне человек, пока он не скажет другое. Тогда я верю в другое.

- Самозванец, - фыркнул парикмахер.

- Человек, - сказал дедушка. - К нам в дом пришел достойный человек. Он говорит, что он - Диккенс. Это его имя, другого я не знаю. Он дает понять, что пишет книгу. Я прохожу мимо его двери, заглядываю в комнату - да, он в самом деле пишет книгу. Что ж, я должен ему запретить? Когда очевидно, что ему необходимо написать эту книгу...

- "Повесть о двух городах", - подсказал я.

- "Повесть о двух городах", - продолжал дедушка. - Никогда не спрашивайте писателя, какого угодно писателя, почему он пишет, зачем он пишет, откуда он, куда направляется. Придет время, он скажет сам.

- Да вы тут в здравом уме или нет? - простонал мистер Винески.