- Малыш, - сказал старик, лежащий на кровати.

- Ну? - ворчливо отозвался я.

- Не будем горячиться. Сядь.

Я медленно сел на хлипкий стул возле тумбочки.

- Поговори со мной, Малыш.

- Господи, в три часа:

-:утра, вот именно. Отвратительнейшее время суток. Закат далеко позади, до восхода десять тысяч миль. В такую пору человек нуждается в друзьях. Дружище Малыш, поговори со мной, спроси меня о чём-нибудь.

- О чём вас спросить?

- По-моему ты знаешь.

Я подумал, вздохнул.

- Ну ладно. Кто вы?

Минуту он очень тихо лежал на своей кровати, потом незримым длинным кончиком носа нащупал на потолке нужные слова и сказал:

- Я человек, который не достиг своей мечты.

- Что это значит?

- Это значит, Дуг, что я, когда был молод, кроил себе платье не по плечу. Я так и не дорос до лучшего костюма, который висел в моём чулане. Я не стал тем, кем хотел стать.

Теперь я тоже притихю

- А кем вы мечтали стать?

- Писателем.

- Вы пробовали? - спросил я.

- Пробовал?! - воскликнул он и едва не разразился неуместным диким смехом. - Пробовал: - Он взял себя в руки. - Пресвятая богородица, да ты бы видел, сынок, сколько было потрачено слюны, чернил и пота. Я израсходовал тонны чернил, исписал гору бумаги, разбил вдребезги шесть дюжин пишуших машин, изгрыз и сточил десять тысяч мягких карандашей "Тайкондерога".

- Ух ты!

- Вот именно: "Ух ты!"

- А что вы писали?

- Чего я только не писал! Поэмы. Эссе. Трагедии. Фарсы. Рассказы. Романы. Тысяча слов в день, парень, ежедневно, тридцать лет подряд - не было дня, чтобы я не писал и не насиловал бумагу. Миллионы слов переходили с кончика моего пера на бумагу, а с бумаги в пузатую печку.

- Вы все сжигали!

- А что я должен был делать, Дуг, оклеивать стены? Латать кальсоны? Моя писанина никуда не годилась.