Я отходил все дальше и дальше, не отрывая взгляда от стаи тварей, старясь больше ни обо что не спотыкаться, не падать, не отрывать от них взгляда и не показывать паники. Не знаю как, но я понял сразу - побеги я, и вся стая кинется за мной. А шансов отбиться от них у меня около нуля, или чуть меньше. Ружье, ружье в машине было… Где моя машина, а? Ну куда она, мать ее в душу и крест в гробину, делась? Ружье, «Макар» с коробкой патронов… Я ведь всем этим пользоваться умею. Ну где оно, когда его так не хватает?

Гиена, отделившаяся от стаи, снова сделала несколько шагов вперед, а следом за ней еще одна. Нет, не нравится им, что я удаляюсь. Что делать? Ну что мне делать? «Надо бы на склон подняться, там деревья есть!» - стробоскопом запульсировала мысль в черепной коробке. Точно, на дерево надо. Не полезут они на дерево, не умеют. Не должны уметь. Откуда им уметь? Это я умею, я от обезьяны произошел, а они нет. Они от какой-то сволочи произошли. Не положено им.

Чуть-чуть ускорившись, я завернул за перевернутый фургон, оставив между собой и стаей хищников хоть какое-то препятствие. Склон. Вот он, рукой подать. Трава мокрая и земля скользкая. Почему так? А ведь душно, жуть как душно, как в бане, хоть у меня и мороз по коже от ожидания того, что меня сейчас как ту лошадку… что в овраге… Мы тут все в овраге, кстати, а мне из него выбираться надо. А не выберусь - хана, Спинозой быть не нужно, чтобы до такой простой мысли дойти.

Мозг сам отметил, что в фургоне еще два раздетых трупа, даже без белья, и тоже порубанных на куски, кровью все забрызгано. Ну зачем им я, а? Вон им еды-то сколько…

Двумя прыжками разогнавшись, заскочил метра на три по склону, затем подошвы ботинок поехали назад. Я судорожно вцепился рукой в какой-то хлипкий с виду кустик, и он, к моему удивлению, не вырвался с корнем, а удержал меня. Только одарил целой кучей колючек, вонзившихся в ладонь, так, что я выматерился во весь голос. Но не отпустил его, напрягся, и преодолел еще пару метров. Оглянулся.