Однако, и эта проблема оказалась несущественной — местным стрелкам не до манипуляций с весами было, так что нашлись и мерки для пороха, я их просто не заметил поначалу. Живем. Спасибо тебе, убитый купец.

Стоп, револьверные гильзы в футляре явно не от «бульдога» Веры, слишком длинные. Да и не одинадцать миллиметров калибр у нее, поменьше все же. У убитого еще и револьвер был, наверняка. Точно, был, вот же снаряженные патроны к нему, в рюкзаке. Две дюжины. Но раз Вера сама не сказала, то и спрашивать не буду.

Была книга в промасленном кожаном переплете, без названия, но с вытесненным на обложке белым крестом — Евангелие. Я полистал и убедился, что язык церковнославянский никуда не делся, какой был, такой и остался. А затем подумал, что почитать на досуге не помешает, что-то здесь у людей с религией пунктик имеется. Не накосячить бы между делом, по простоте и наивности.

— Здесь одежда. — сказала Вера, придвигая ко мне небольшой узел. — Свитер твой весь на кровь испачкан, и жарко. Тут рубаха есть, возьми. Отец высокий был, как ты, подойдет, наверное. Шорты чистые, шляпа. Он не надевал, это все в запас было. Ты почему без бороды?

— Что? — не понял я.

— Борода. — повторила она и даже изобразила что-то рукой у своего круглого подбородка. — Мужчина носит борода, как его создал Всевышний. А у тебя нет.

— У нас принято так ходить. — пожал я плечами. — Многие с бородой ходят, другие — без бороды.

Она посмотрела на меня с подозрением, явно пораженная таким легкомыслием. Видать, еще и про отсутствующий крест вспомнила.

Так и есть, угадал, даже смешно стало. Она наклонилась ко второму ранцу, поменьше, и вытащила оттуда скромный латунный крестик на веревочке.

— Надень. — сказала она. — Это мне в школе дали, когда закончила. Потом отдашь, когда себе новый купишь. Нельзя без крест. Проклятие тому, если кто украл у тебя.