Оба наблюдателя молоды. Гордону Бакстеру из Детройта и Сергею Аносову из Красноярска вместе нет и шестидесяти лет. Вот уже семьдесят пять суток как они на острове — семьдесят пять дней и семьдесят пять ночей. В Красноярске, как и в Детройте, два с половиной месяца — это не так много. Но здесь день кажется месяцем, месяц — годом, а три месяца — вечностью.

Они подружились, несмотря на различие характеров и на диаметральную противоположность взглядов на жизнь.

Сейчас Сергей спит. Бакстер следит за приборами.

Регулирует орбитоскоп и записывает наблюдения в книгу. В тишине слышен только шорох калерона — газа, циркулирующего между слоями купола и препятствующего его обледенению.

Бакстер потягивается и зевает, потом закуривает и смотрит в купол. Небо ясно. В бледном звездном свете другие вершины Каракорума, ниже Чогори, похожи на странный инопланетный пейзаж.

— Вот так должно быть и на Луне, — бормочет Бакстер. — Чертовски высокая гора! Вторая в мире.

Ничего нет, кроме неба, утесов и льда. Бррр…

— Гордон, чем ты недоволен?

Голос Аносова заставил Бакстера вздрогнуть.

— А, я разбудил тебя? Уже три часа! Пора уже…

— Я выспался. Если хочешь прилечь…

— Что-то не спится… Знаешь, Сергей, я спрашиваю себя: почему именно мы двое очутились в этой пустыне?

Аносов улыбается уголком губ.

— Разве нас не привела сюда любовь к астрономии?

— Конечно, конечно! Правду сказать, я даже не надеялся, что мне удастся здесь работать. Столько было кандидатов. И все-таки выбрали меня! Это было невероятное счастье. В одной детройтской газете появилась статья: «Гордон Бакстер на высоте 8 600 метров». Трудно описать тебе, что я чувствовал в тот день. Наконец-то у меня была «паблисити»! Ты, Сергей, даже не знаешь, что такое «паблисити»! Пока ее нет, ты даже не знаешь ее настоящей ценности.