Вилкинс вздохнул, вытер губы, оставил двадцатипроцентные чаевые, тяжело поднялся с табурета и направился к кассовому аппарату возле двери.
– Хорошо поел, – довольно сказал он себе, как будто это была ритуальная фраза. Он заплатил, скрутил из чека зубочистку и сунул ее между зубами. Распахнув настежь дверь, Бернард Вилкинс большими шагами вышел на тротуар.
Утро было теплое и ясное. Вилкинс шел к стоянке, купаясь в солнечном свете, поддернув брюки и засунув большие пальцы рук в петли ремня. Что ему было нужно, так это пара подтяжек. Ремни не годились для такого полного человека. Во рту он туда и обратно гонял зубочистку, искусно работая языком.
На нем были изобретательские брюки. Вот как Вилкинс стал их называть. Сколько им уже? Пожалуй, лет пятнадцать. Прошлой зимой он попробовал заказать другие у компании из Висконсина, рассылающей каталоги, но безуспешно. Это были рабочие брюки защитного цвета, с восемью отдельными карманами и усиленными и увеличенными петлями для ремня. Через одну петлю была протянута тяжелая цепь с раздвигающимся кольцом, на котором висела дюжина разнообразных ключей – еще один довод в пользу подтяжек.
Хлопчатобумажная ткань брюк местами была не толще паутины. Жена Вилкинса шесть раз ставила заплатки на колени и дважды заново прошивала внутренний шов. То, что он носит эти брюки на людях, совсем не доставляло ей удовольствия. Однажды – Молли была уверена в этом – он сядет на табурет возле стойки в кафе Норма, и брюки расползутся окончательно.
Ну что же, Вилкинс мужественно встретит это, когда придет время. В глубине души он был уверен, что всегда найдется возможность починить брюки еще раз, что означало бесконечное множество таких возможностей. Всего один стежок вовремя. Все можно починить.