Только сейчас я понял, осознал, что вчера произошло. Только сейчас я понял, что действительно больше никогда не увижу Марисель. Вчера, когда она исчезла в огненном шаре, я почему-то не сразу поверил в невозможность новой встречи. Еще теплилась какая-то невероятная надежда, что она улетела не навсегда. Глупая и смешная надежда... Но я верил, что она улетела не навсегда. Creia que no habia volado para siempre,- как красиво это звучит по-испански. Не навсегда - no para siempre.

Но только сейчас я понял, как безысходно звучит это маленькое слово никогда.

Никогда вместе с Марисель я не буду смотреть на ночное звездное небо.

Никогда не поспорю с ней о фантастике.

Никогда не услышу, как в азарте она небрежно бросит: "Фантастика- чушь собачья!"

Никогда не увижу ее озорных веселых глаз.

Никогда больше не коснусь, робея, ее тонкой смуглой руки.

Никогда. Никогда-никогда. Nunca. Потому что Марисель больше нет на Земле, а земные конструкторы еще не придумали сверхсветовые звездолеты, которые могли бы мгновенно достичь далеких звезд. Земные космические корабли еще не выбрались за пределы Солнечной системы. А 45 световых лет это такое гигантское расстояние, что никакой жизни не хватит. Чтобы пересечь его и добраться до Ауэи. И снова увидеть Марисель. Снова увидеть Луэллу...

И стало так грустно, такая глухая тоска навалилась многопудовой тяжестью, и я почувствовал себя таким маленьким и одиноким, беззащитным перед мрачным и холодным ликом безжалостного космоса, что захотелось куда-то спрятаться, где меня никто не смог бы найти, и дать волю слезам.

Разреветься, как в раннем детстве...

И пусть кто что хочет, то обо мне и думают! Мне все равно...

В школу идти не хотелось. Что там делать? Ведь на переменке ко мне больше не подойдет Марисель...