Капитан отворачивается от меня и долго шепчет непонятные слова.

— Этот милый человек и честный гражданин, российский дворник, мало того, что официальную заяву в отделение притащил, так он еще умудрился отправить копии. И знаешь куда?

Я не знаю.

— Во все центральные газеты. Включая, как ее, Монинг Стар и Плейбой. Кроме этого копии в Совет Федерации, Генеральному прокурору, в МВФ и, самое главное, президенту. Ну не американскому же! У того своих дворников хватает. Нашему президенту.

Я скрежещу зубами в справедливом гневе. Дворник, определенно, сволочь. Мог бы и американскому заяву послать. Наш и так, весь по горло в делах.

— Я три дня назад тоже скрежетал, — капитан вздыхает тяжело-тяжело. — Пока меня туда не вызвали.

«Там» находится на потолке, согласно оттопыренному пальцу капитана.

— Вызвали, содрали погоны и пообещали вернуть, когда распутаю это злостное преступление. Или я арестовываю подлеца, переправляющего в нашу страну всякий мусор, или прекращаю безобразие. Нами проводятся гигантские мероприятия, и все впустую. Преступник хитер и коварен. Мы до сих пор даже не представляем механизм завоза. Теперь понимаешь, лейтенант, с какой гигантской уголовной машиной приходится нам иметь дело? И дело в отстой не спишешь. Все под личным контролем самого.

Палец продолжал указывать на потолок.

— Даю тебе три дня, сынок, — капитан резко хлопает по красной папке, которая поднимает небольшую тучку пыли, и подталкивает ее на край стола, ближе ко мне, — Разберись, что к чему. И доложи, как положено. Посмотрим, на что ты пригоден. В случае необходимости обещаю любую помощь. Вплоть до армии и флота и личного вмешательства. Сходи на место преступлений, ознакомься на месте с оперативными разработками. Будь внимателен к мелочам. На месте преступления по совместительству работают товарищи из братских ведомств, так ты не обращай внимания. Если что, скажешь, я послал. Выполняйте, лейтенант Пономарев.