— Когда же вы все поверите, — рассердился я, — что Жилов только литератор, дорогие вы мои современники?

— Похищенный подошел именно к тебе. Это не может быть случайностью.

— В нашем мире все может быть случайностью, — возразил я. — Общались мы с ним, помнится, без переводчика. Один русский обнаружил на привокзальной площади чужой страны другого русского — вот тебе и причина для начала разговора. Кстати, каким образом вообще была установлена личность похищенного?

— Ты дал очень хорошее описание, — сказал Дрда задумчиво. — А другие очевидцы добавили штрихов к портрету, так что сомнений у нас вроде бы нет. Хотя я попрошу тебя зайти в наш офис для составления голопортрета. Что касается личности этого человека… Личность его, Макс, за прошедшие годы так и не установлена. Тайна, покрытая мраком.

Я осведомился:

— Это шутка?

— Если бы. Никто не знает ни имени его, ни фамилии, только кличку, которую дали ему еще уродцы… Omlovaut se,

— И какая кличка?

— Покойник.

— Ага, — сказал я, — понимаю. Теперь понимаю…

Проспект закончился, плавно трансформировавшись в площадь, и вместе с проспектом подошла к концу наша прогулка. Наконец я хоть что-то понимал. Воспоминания вспухали в моей голове и лопались, как мыльные пузыри, покрывая Будущее скользкой пленкой, потому что все меньше оставалось надежд, что чужие сюжеты меня не коснутся.

Площадь перед отелем была такая же просторная, как и прежде, но теперь она вовсе не напоминала аэродром. Та ее половина, которая примыкала к отелю, превратилась в «партЕрный парк», то есть в систему газонов, изрезанных пешеходными дорожками.