— Да, забавно, — покивал я ему. — Можно полюбопытствовать, что ты еще читаешь, кроме Шпенглера?

Он пожал плечами.

— Джойса, Фудзияму, Жилова…

— Достаточно, — сказал я. — Мне нравится твой список. Поразительный литературный вкус, даже оторопь берет. И какие произведения последнего из названных авторов ты успел освоить?

— Да все, наверное. «Круги рая», конечно. Потом — «Ревизия пространства», «Главное — человек»… Вы ведь приехали Фудзияму навестить, правда?

— Тебе и это про романиста Жилова известно? Еще немного, и я начну бояться здешних коридорных.

— Я просто с вашими друзьями случайно разговорился. С учениками Дмитрия Дмитриевича, вы понимаете? Они уже побывали у Подножья, как вы, русские, любите шутить, так что я не рискнул их попросить кое о чем…

— У меня много друзей, — согласился я. — И все, как на подбор, ученики Фудзиямы. Итак, ты о чем-то хотел попросить меня?

Мальчик помялся секунду-другую, зачем-то оглянувшись на свою книгу, смирно лежащую на стуле, и сказал:

— Простите, но я, пожалуй… В общем, ерунда все это.

— Ну, тогда расскажи мне, кто вон та пухлая пенсионерка в кружевных тапочках, которая перепутала спортзал с клубом для одиноких дам?

Он посмотрел.

— Честно говоря, не знаю, как ее зовут.

— Боюсь, конфуз может получиться, потому что мы с ней где-то уже встречались, — объяснил я ситуацию. — Пожилые дамы так обидчивы. Она кто, местная?

— Она из Австрии, это точно, — сказал коридорный. — С дочерью здесь отдыхает.

— С дочерью! — обрадовался я. — Надеюсь, мы соседи? Они тоже с двенадцатого?