Я вытащил из нагрудного кармана пульт телефона, подключился к городской линии и набрал номер.

— Пожалуйста, господина Скребутана.

— Кто его спрашивает? — поинтересовались на том конце. Приятным женским голосом.

— Максим из Ленинграда. Так и передайте, он поймет.

— Председатель сегодня болен, — виновато ответила она. — У вас срочное дело?

— Мое дело до завтра подождет, — сказал я беззаботно. — Если не ошибаюсь, день рождения у председателя завтра, а не сегодня.

— Вы попробуйте еще позвонить, может, придет попозже…

Разговор иссяк. Болен, подумал я. Хоть кто-то плохо себя чувствует в этом царстве эталонов, хоть кто-то с отклонениями отыскался, а впрочем, жаль, что этим несчастливцем оказался именно мой Стас.

Носильщики возвращались от лифтов за новой порцией багажа. Я отошел в сторону, чтобы не стоять на пути «Нашего Пути», и сел на один из плетеных диванов. Сиденье, как ни странно, было упругим, удобным.

— Вы знаете, что сегодняшней ночью опять намечается шествие бодрецов, — отчетливо произнесли за моей спиной. Я оглянулся. Сзади как раз была живая изгородь, разрезавшая холл на правильные геометрические фигуры.

— Когда же примут закон о тишине? — горестно вопросил второй голос.

И я перестал прислушиваться. Наверное, там был точно такой же диванчик, что и здесь. Наверное, люди отдыхали, скрашивая минуты светской беседой.

Помимо рабочих телефонов в справочнике были и домашние. Старательно разогревая в себе сочувствие (человек болен как-никак), я выставил на пульте новые цифры, но весь мой огонь ушел в дым. Дома у Стаса не ответили. Космическая пустота. Я — бывший космолаз, пустоты не боюсь, тем более, космической, я не поленился повторить вызов, но — в дым, в дым мои горячие порывы!