Сквозь наваливающуюся черноту проступила комната. Уютная комната с каменными стенами, закрытыми толстыми расшитыми коврами, и с медвежьей шкурой на полу. Это было мое собственное воспоминание. Только мое и больше ничье. Я когда-то побывал в этой комнате. Там еще горел очаг… Правильно, забранный фигурной железной решеткой очаг из белого резного камня. Называется «камин». Я вспомню. Я обязательно вспомню. У комнаты был хозяин. Нет, не я. Я приходил сюда в гости. Хозяина звали… Как? Я еще помню зверя. Небывалого зверя с телом огромной золотистой кошки, крыльями хищной птицы и головой орла. Зверь назывался «грифон». Грифон Энунд. Он умел разговаривать по-человечески…

Я даже дышать перестал. Я вспомнил имя из своего прошлого. Пускай это было прозвище странной твари, но все же я сам — сам! — сумел вспомнить его. Единственное имя — шаткий мостик над черной пропастью вокруг меня. Я не знал, где кончается этот мостик, и кончается ли он вообще, но я пошел по нему. Может, я пройду совсем немного и снова упаду в беспамятство, но я попробую вспомнить еще что-нибудь.

Они приходили, эти воспоминания. Неохотно, словно пробираясь сквозь туман или всплывая со дна глубокой заводи, но все же приходили. Лесная заснеженная дорога… Большой каменный город над широкой медленной рекой… Зеленое переливающееся облако над ночным лесом… Дождь, я еду на устало повесившей голову лошади, копыта мерно шлепают по грязи… Подземелье, бег по темным коридорам… Серебристый волк с блестящими светло-синими глазами, внимательно смотрящий на меня…

— Я хотел бы услышать твой рассказ, — ясно произнес у меня в голове спокойный доброжелательный голос, очень отчетливо выговаривающий слова. И я неожиданно легко вспомнил имя человека, которому он принадлежит. Хальк. Молодой летописец из Тарантии. Я рассказывал ему историю моей жизни. Мы сидели в той самой комнате с камином и медвежьей шкурой на полу… А белый волк был на деле вовсе не волком, а человеком.