– А яхта…

– А на яхте тебя и вовсе укачивает! – воскликнула Кира.

И видя, что ее аргументы не вполне убедили Лесю, добавила:

– Ты вспомни, вспомни! Мы с тобой плавали по Неве и Ладожскому озеру, так ты чуть все свои внутренности не растеряла!

– Верно! – приуныла Леся. – Так что, выходит, Толик мне ни капельки не нравится?

Ответить Кира не успела. Где-то неподалеку от них раздался болезненный стон.

– Это еще что? – встрепенулась Леся. – Кто тут?

– Погоди! – остановила за руку рванувшуюся подругу Кира. – Не спеши! Может быть, нам и не надо знать.

Куда там! Разве движимую чувством сострадания Лесю удержишь. Она вырвалась из рук подруги и кинулась на вновь прозвучавший откуда-то из угла павильона стон.

– Кира! – раздался через мгновение ее вопль. – Кира! Немедленно сюда! Немедленно!

Кира тяжело поднялась и вздохнула:

– Вот так всегда, вляпается, а мне отвечать!

И тем не менее она поспешила на зов подруги. Очень уж отчаянно звучал голос Леси.

– Что у тебя тут случилось? – ворчливо спросила Кира, подходя к ней.

И тут же замерла на месте.

Потому что в углу павильона лежал и стонал какой-то мужчина в черном и до боли знакомом подругам фраке. Фрак и брюки мужчины были густо перемазаны светло-коричневыми разводами. И пахло от него молочным шоколадом. Должно быть, мужчина уединился тут, чтобы переодеться. Но так и не успел сменить запачканную одежду. Однако кроме шоколадных пятен на полу виднелись и другие, напоминающие клюквенный сироп. Только вот подруги не помнили, чтобы такое блюдо значилось в меню.

– Леся, – не веря своим глазам, а точнее, не желая им верить, прошептала Кира. – Это же…

– Я вижу! – звенящим шепотом произнесла Леся. – Что с ним?