- Спа-акойно, а-аф-фицер! - с издевательской растяжкой сказал высокий мужчина с черными щегольскими усиками, переступивший порог каюты. В двух ладонях от его груди застыло лезвие меча Эгина, который, как всегда, не был Эгином, а, как мог судить всякий по браслету на правом запястье и по застежке плаща, представлял из себя плоскозадого и ленивого волокитчика из Морского Дома.

Незваный гость был одет точно так же, как и Эгин. И его браслет был выполнен в той же незатейливой форме гребенчатой волны с теми же четырьмя слезами янтаря. Вот только его сарнод был побольше, имел позолоченные оковки на углах и был сделан из редкой и дорогой кожи тернаунской акулы.

Эгин с трудом подавил облегченный смешок, но внешне он остался совершенно бесстрастен и, не изменившись в лице, вернул меч ножнам.

- Чем могу быть полезен, офицер? - спросил Эгин, чуть склонив голову набок.

- Ничем, - сухо ответил тот, раскрывая сарнод.

- Как мне вас понимать? - Эгин неожиданно разозлился на этого сухопарого хлыща, который, конечно, наверняка какой-нибудь ушлый рах-саванн из Опоры Писаний, и все же это еще не дает ему права так разговаривать с эрм-саванном из Опоры Вещей.

- Так и понимайте, офицер, - сказал обладатель щегольских усиков, протягивая ему извлеченную из сар-нода прямоугольную пластинку из оружейной стали.

Гравировка на пластине изображала двухлезвийную варанскую секиру. На обоих лезвиях были выгравированы глаза. На левом глаз был закрыт. На правом - открыт. "Свод Равновесия" - гласила надпись, полукружием обнимающая секиру сверху. "Гастрог, аррум Опоры Писаний" - было подписано под секирой снизу. "Дырчатая печать" Свода Равновесия вроде бы небрежно пробивала пластину слева внизу. Да, все правильно. Подделать можно что угодно, но только не "дырчатую печать", официально именуемую Сорок Отметин Огня. Крохотные отверстия в пластине все как одно имели звездообразно оплавленные края с многоцветной синей окалиной и вместе составляли схематичное изображение той же секиры, которая любовно была нанесена граверами на пластину.