Кажется, его появление было большой неожиданностью для всех. И для Вербелины. Нет, он не подкрадывался и не скрывался. Но, видимо, привычка ходить без лишнего шума сделала свое дело. Три десятка огромных тупо-мордых псов с палевой шерстью окружили Вербелину кольцом. Платье на Вербелине было распахнуто, и ее маленькая, но такая прелестная грудь с медальоном межцу ключиц была выставлена на обозрение скалящихся гадин. "Я станцую вам вечером, я обещаю, обязательно станцую" - вот что говорила она. Впрочем, Эгин не мог ручаться, что она говорила именно это. От дверей до того места, где стояла тогда она, было довольно далеко. Он мог расслышать сказанное неправильно.

И все-таки это странная привычка обещать что-то собакам. Он, конечно, тоже иногда болтает с Луз. Но ведь, во-первых, он совершенно уверен в том, что кобыла его не понимает, а во-вторых... - вот о чем успел подумать Эгин, прежде чем снова открыл глаза.

- Тебе нехорошо? - елейный голосок Вербелины над его правым ухом.

- Мне хорошо, ты прекрасно танцуешь, - шепнул ей в ответ Эгин, и его руки обхватили тонкую талию Вербелины кольцом страсти - оно, кажется, еще не запрещено. А его жадные губы поцеловали ее правильный впалый пупок.

Словно бы по волшебству масляная лампа стала чадить, тускнеть и спустя минуту погасла.

Теперь уже никто не верил, что когда-то в Варане ничего не запрещалось и самих слов "Крайнее Обращение", "Малое Обращение" или, например, "Обращение Мужей или Жен" просто не существовало. "Такого не может быть", - думал Эгин, хотя и знал, что так было. Было, Хуммер его раздери! Ведь и теперь существует же, например. Синий Алустрал, где мужчина имеет право наслаждаться своей женщиной так, как ему заблагорассудится. А правители и законы предоставляют им это право, стыдливо отводя глаза, - мол, это дело личное...

Было или не было - теперь не важно. Важно, что сейчас, когда он поцеловал Вербелину в губы, поднял ее изящное и слегка пахнущее потом и сандаловыми благовониями тело на руки, он должен помнить лишь о том, что есть.