Обучил здешнему чтению и письму, рассказал, что знал про политику и устройство мира, про зелья и артефакты. Даже обучил основам составления зелий. И показал самые дорогие, объяснив, почему так дорого стоят и для чего используются. Вообщем дал почти всю информацию, необходимую для побега (хотя немало я почерпнула из того десятка книг, что успела прочитать в библиотеке, когда пряталась от пьяного графа). И только из-за него я не взорвала всю крепость нафиг.

— Паршивка. Да смилуются над ней Боги, когда она попадет ко мне в руке.

Капитан нервно сжал кулаки, а я с трудом удержалась от дрожи. Никакие Боги не помогут, если я им попадусь. Они в страхе отвернуться, чтобы не смотреть на эту «кровавую баню»

— Не волнуйся отец, скоро мы поймаем ее.

Ага, я сейчас прям вылезу и сдамся. Мечтать не вредно. Живой в руки не дамся.

— Заткнись, Трэнк. Это ты ее упустил. Побаловаться захотелось с любимой игрушкой графа? Добаловался. Эта кукла оказалась не такой безмозглой, какой прикидывалась и сбежала, убив четверых гвардейцев.

Папаша неудачника, упустившего меня, был готов повторить сюжет картины «Иван Грозный убивает своего сына». А мне-то что, только легче. Если станет одним похотливым уродом меньше — мир вздохнет с облегчением. В моем лице.

Да, я убила четверых. Но не потому что такой хороший боец, а потому что троих я успела столкнуть балкона до того, как они что-то поняли, а четвертого усыпила вместе с Трэнком сонным газом, выкраденным из лаборатории алхимиков графа. Сонный газ не убивает, но… Да сам он умер — тоже с балкона свалился, так как ампулу с газом я разбила об его лоб, а он зашатался, споткнулся и упал. Так что на моей совести только трое. И вообще, любой суд признает, что это была самозащита. И неважно, что перила я подпилила заранее. Они все это заслужили. Может я человек и цивилизованный, но «с волками жить — по-волчьи выть». Они издевались надо мной и научили ненависти. А последние побои показали мне, что подонков не только можно убивать, но и нужно. Нет угрызений совести у меня по этому поводу.