— Продолжайте.

— Словом, я попытался составить систему уравнений, аналогичную системе уравнений Солева-Хейнштейна, но с учетом вышеприведенных высказываний.

— И вы ее составили.

— Составил.

— И какие выводы?

Грузный мужчина очередной раз промокнул свою лысину платком и начал осторожно:

— Владимир Сергеевич, я, естественно, могу ошибаться, но, по моим расчетам, существует только одна модель структуры гиперпространства, удовлетворяющая моим уравнениям. Это модель сложноупорядоченного вращающегося пространства с детерминированными информационными каналами.

— А вот теперь непонятно, — простодушно сказал президент.

— Если бы пространство внутри футбольного мяча представляло собой тело, пронизанное множеством тоннелей различной конфигурации и длины. К тому же это тело вращается по случайному, с точки зрения стороннего наблюдателя, закону. Поэтому, когда и наши, и американские корабли попадали в это тело, они «выныривали» обратно в различных точках, даже если бы входили в гиперпространство в одной и той же точке. Все определяется тоннелем, вход которого оказывался в данный момент времени «напротив» точки входа корабля. Гиперпространство-то вращается. И этим же вращением объясняется расхождение в величине окон перехода. Размеры окон мы вычисляли правильно. Но они-то движутся. Это все равно что с движущейся платформы прыгнуть в просвет между балками железнодорожного моста, не учитывая скорости платформы.

— Так. Ясно. А что значат ваши слова «тело вращается по случайному, с точки зрения стороннего наблюдателя, закону»?

— Видите ли, в решении моей системы уравнений появился «хвостик», представляющий собой так называемую неопределенность второго порядка Гейзенберга-Джонсона. Это означает, что для внешнего наблюдателя тело в гиперпространстве движется необъяснимо. Причины и следствия в гиперпространстве для внешнего наблюдателя не связаны между собой.