Снова вложив трубку в рот, М. с задумчивым видом затянулся. Погасла. Потянулся за спичками и какое-то время снова разжигал трубку.

— Похоже, то золото станет в итоге нашим, — выдавил он наконец. — Поговаривали о Международном суде в Гааге, но Эшенхайм опытный адвокат.

— Хорошо, — сказал Бонд.

Наступила пауза. М. уставился в чашечку трубки. Из распахнутого окна доносился далекий шум лондонских улиц. Хлопая крыльями, на карниз сел голубь и тут же снова взлетел.

Бонд попытался было хоть что-нибудь прочитать на этом столь знакомом ему обветренном лице, которому так доверял. Однако серые глаза были спокойны, и маленькая жилка, всегда в минуты напряжения пульсировавшая в верхней части правого виска М., теперь не подавала признаков жизни.

Внезапно у Бонда зародилось подозрение, будто М. чем-то смущен. Складывалось впечатление, что он не знает как подступиться к делу. Бонд решил помочь. Поерзав в кресле, он переменил положение и отвел глаза. Теперь он уставился на свои руки и стал безучастно ковырять обломившийся ноготь.

М. оторвал взгляд от трубки и откашлялся.

— Ты сейчас не особенно занят, Джеймс? — спросил он как-то неопределенно.

«Джеймс». Это было необычно. В этой комнате М. редко обращался к подчиненным по имени.

— Бумажные дела, рутина, — ответил Бонд. — А что, есть что-нибудь для меня, сэр?

— Откровенно говоря, есть, — сказал М., бросив на Бонда хмурый взгляд. — Но не по линии разведки. Вопрос деликатный. Думаю, ты мог бы помочь.

— Конечно, сэр, — сказал Бонд. Он почувствовал облегчение — лед наконец-то сломан. По всей вероятности, кто-то из родственников старика попал в беду, и М. не хочется обращаться за помощью в Скотленд-Ярд. Шантаж. Или же наркотики. Хорошо, что М. позвал именно его. Он, разумеется, поможет. Ведь М. так щепетилен, когда речь заходит об использовании государственной собственности и личного состава. Для него привлечь Бонда к частному делу все равно что залезть в чужой карман.