
Бонд сумрачно улыбнулся.
— Стеффи Эспозито, — тихо проговорил он. — Славный был парень. Этот американец целую неделю заставлял меня вкалывать по десять часов в сутки, пока я в совершенстве не освоил весь арсенал трюков. Потом я составил подробный рапорт, который теперь вероятно погребен где-нибудь в дебрях архива. Стеффи знал дело до тонкостей. Так умело навощить тузы, что колода открывалась на них сама собой; делал бритвой насечку на рубашках старших карт; подрезал края, по-всякому доставал карты из рукава. Вот, скажем, так называемые «длинные лепестки» — с обеих сторон колода подрезается меньше, чем на миллиметр, а нужные карты — к примеру, тузы — чуть-чуть вылезают. Или еще — «светляки» — это крошечные зеркальца, вделанные в перстни или в донья чашечек трубок. Кстати, — признался Бонд, — как раз с подачи Стеффи Эспозито я вышел в Монте-Карло на «светописцев». Крупье пользовался особыми невидимыми чернилами, которые банда различала при помощи специальных очков. Отличный был парень. Для нас его разыскал Скотленд-Ярд. Мог перетасовать колоду, а потом срезать ее именно в тех местах, где тузы. Истинный художник в своей области.
— Ну, для нашего клиента это уж чересчур профессионально, — возразил М. — Такое «художество» требует ежедневных многочасовых тренировок или на худой конец сообщника, найти которого в «Блейдсе» маловероятно. Нет, в его шулерстве ничего этакого сверхъестественного нет, в конце концов все может оказаться фантастической полосой везения.
