«Скавуар Вивр» был эксклюзивным клубом и потому по прошествии года прекратил свое существование из-за отсутствия достаточно аристократических кандидатов. Хорас Уолпол писал в 1776 году по этому поводу: «Новый клуб открылся неподалеку от улицы св.Якова и кичится безмерно своим превосходством над предшественниками». А в 1778 в письме историка Гиббона впервые встречается название «Блейдс», Гиббон связывал этот клуб с именем его основателя немца Лоншана, содержавшего в это же время «Жокей Клуб» в Ньюмаркете.

С самого первого своего дня «Блейдс» оказался прибыльным предприятием, в 1782 году герцог Вюртембергский восторженно писал домой младшему брату: «Это подлинный „Клуб клубов“! В комнате стоит четыре или пять булиотовых столов, за которыми кипит игра, далее идут столы для виста и пикета, а за ними — роскошный стол для игры в кости. Я принял участие в двух столах одновременно. Двух сундуков, набитых свертками по 4.000 гиней каждый, едва хватало для обращения одной ночи».

Упоминание о костях дает, по-видимому, ясное представление об источниках процветания клуба. Позволение играть в столь рискованную, сколь и популярную игру, как кости, вероятно, было дано правлением в обход своему же собственному постановлению, гласившему: «В означенном собрании не дозволяется играть ни в какие игры, исключая шахматы, пикет, криббидж, кадриль, ломбер и тредриль».

Однако как бы там ни было, клуб неуклонно процветал и до сего дня оставался прибежищем любителей азартных игр из «самых высоких сфер общества». Правда, теперь он уже не столь аристократичен, каким был некогда, — процесс перераспределения богатства сделал свое дело, — но до сей поры пребывает в числе самых труднодоступных клубов Лондона. Количество членов «Блейдса» ограничивается двумя сотнями, каждый кандидат для участия в выборах обязан предоставить две рекомендации, а также вести себя сообразно званию джентльмена и быть в состоянии выложить по первому требованию 100.000 фунтов наличными или золотом.