— А вы? — бросил он небрежно.

— Нет, спасибо, — отказался Бонд.

Дракс вновь повернулся к столу и поднял карты. Бонд следил, как его крупные короткие пальцы сортируют их.

Затем, проверяя другую свою версию, Бонд обошел вокруг стола.

Дракс не раскладывал карты по мастям, как делают это другие игроки, он лишь отделил красные от черных и притом не по старшинству, что избавляло его от непрошенных советов докучливых зрителей и не позволяло соперникам, даже если бы они того пожелали, оценить его расклад.

Бонд знал, что этим приемом пользуются только очень опытные игроки.

Отойдя в сторону, Бонд занял место возле камина. Достав сигарету, он прикурил от пламени небольшого обнесенного серебряной сеточкой газового рожка, что торчал рядом с ним прямо из стены, — пережиток тех времен, когда спичек не было еще в помине.

Со своего наблюдательного пункта он прекрасно обозревал карты Мейера, а ступив шаг вправо — и карты Бэзилдона. Ничто не мешало также обзору сэра Хьюго Дракса, и Бонд внимательно следил за ним, делая вид, что интересуется лишь игрой.

Дракс производил впечатление человека, наслаждающегося жизнью. Он был огромен — около шести футов ростом, прикинул Бонд — и невероятно широк в плечах. У него была крупная голова, короткие рыжеватые волосы, разделенные посередине пробором. По обеим сторонам пробора волосы были зачесаны на виски — для того, догадался Бонд, чтобы возможно лучше скрыть участок сморщенной, сверкающей кожи, которая покрывала большую часть правой стороны лица. Правое ухо, сильно отличавшееся от левого, также несло на себе следы пластических операций. Не вполне удался хирургам и правый глаз, который из-за стяжек пересаженной кожи, использованной при восстановлении верхнего и нижнего века, был заметно больше левого, и кроме того, отливал нездоровой краснотой. Бонд не был уверен, что глаз этот мог закрываться полностью, и решил, что Драксу приходится на ночь накладывать на него повязку.