Вернее, вместо глагола он употребил другое слово, считающееся оскорбительно-неприличным во многих мирах.

- Проваливай, - сказал охранник.

Гогот. Охранники вновь отступили. Один из них, наклонившись ко мне, предложил негромко:

- Хотите, мастер, я ему потом морду начищу?

Я поглядела на него внимательней - даже не знаю, как звать. Сказала благодарно:

- Спасибо, но не надо. Я не обиделась.

Обидеться-то не обиделась, но прежнего настроения как не бывало. Я вновь натянула ботинки. Вставая, заметила незаконченное движение Джервека - он собирался подать мне руку, но в последнее мгновение передумал.

Дорожки в парке были узкими, гаят шел рядом, то и дело задевая меня твердым плечом, но явно стараясь не наступать на короткую щетину травы - привычка космонавта, приобретенная в тесном пространстве баз и кораблей. Интересно, чем он занимался до войны? Ведь не сидел же безвылазно в своем замке?

- Мне показалось, или вас пытались оскорбить? - осведомился Джервек сдержанно.

- Не показалось.

- Это... из-за меня?

- Нет, из-за меня. Здесь направо.

Джервек молчал, поглядывая. Я пояснила:

- Некоторые мужчины странно реагируют на отказы.

Пауза.

- Вы отказали ему?

- Да.

Пауза. Любопытство боролось со сдержанной учтивостью гаята. И победило.

- А могу я спросить...

- Он воняет.

Пауза. Джервек осторожно вздохнул.

- Вот как?

Я покосилась. Он не понял.

- У Псов очень тонкое обоняние. Сами понимаете, не всякий запах им придется по вкусу.

Я замедлила шаг, заглянув в приоткрытую дверь каюты. Джек по-прежнему лежал возле пустой полки. Его ноздри дрогнули, но он даже не открыл глаза, лишь, вздохнув, отвернул от нас лобастую рыжую голову. Поилка была полна, еда не тронута. Я коснулась его, опустившись на корточки.