— Только — что?

— Не такие уж они смешные.

Чудовище быстро подбежало к нему и легко вскочило на грудь.

— Пора спать, Джереми. Пора спать. Я хочу…

— Нет, — твердо сказал мальчик, прикрывая горло обеими руками. — Пока достаточно. Подожди, пока я досмотрю эту грезу.

— А что бы ты хотел увидеть?

— Не знаю. Пока не знаю. Мне кажется, в этом сне наяву есть что-то…

— Давай лучше повеселимся, — предложило чудовище. — Ведь это та самая девушка. Та, которую ты можешь изменять, верно?

— Да.

— Ну так давай, действуй! Пусть у нее исчезнут ноздри. Приделай ей хобот, как у слона. Или бороду. Или — что хочешь. У тебя получится!..

Джереми коротко усмехнулся, потом сказал:

— Не хочу.

— Ну, давай, давай же! Вот увидишь, как весело будет!..

— …Игрушка, — повторил профессор. — То есть, не совсем. Мне кажется, эта штука могла говорить. О, если бы я только мог вспомнить!

— Не напрягайтесь так. Быть может, если вы не будете стараться специально, все придет само!.. — воскликнула девушка импульсивно хватая его за руку. Продолжайте, прошу вас.

— Это было что-то… мягкое и не очень большое, — произнес он, запинаясь. — Я что-то не…

— Гладкое? — спросила девушка наугад.

— Нет, оно было такое меховое, пушистое… Пушистое. Постойте-постойте, я, кажется, начинаю вспоминать! Я звал его Пуззи. Эта штука действительно была очень похожа на плюшевого мишку, только она умела разговаривать. Ну конечно! Она была живая!

— Быть может, это была не игрушка, а какое-то домашнее животное?

— Нет, — ответил профессор и вздрогнул. — Это была именно игрушка. Во всяком случае, так считала моя мать. И она… это существо заставляло меня грезить наяву.

— Вы хотите сказать — как Питер Иббетсон?

— Нет, не совсем так… — Он откинулся на спинку кресла и поднял глаза к потолку. — Дело в том, что обычно я видел самого себя, только более позднего, взрослого. И более раннего тоже. Ох… Должно быть, тогда все и началось. Ведь именно тогда я и начал попадать во всякие истории! Да, да, теперь я вспомнил!