— Д-да, — словно зачарованый, отзвался руави. Поднялся, свистнул, подзывая лошадь. Лиссэ вышла из своего укрытия, справедливо решив, что опасность миновала, и вопросительно глядя на меня.

— Что мне нужно сделать, Тисса?

— Скачи в город руави, — попросила я. — Расскажи им о случившемся, о предательстве Сиррина. И… у вас есть ещё хоть один Видящий?

— Есть, — кивнула девушка. — Видящая. Младшая племянница Эрриса.

— Отлично, — я позволила себе немного расслабиться. — На случай, если тебе не поверят… Ты же знаешь, что Видящий всегда сможет открыть, лжёт ли человек.

— Почему мы не подумали об этом, когда пропал Кленовый лист?… — прошептала Лиссэ, пряча взгляд. Я пожала плечами, вслед за воином руави забираясь в седло.

— Тогда главной фигурой был Хранитель. Не казни себя, солнце, ты всё равно ничего не смогла бы сделать в одиночку.

Девушка постаралась слабо улыбнуться.

— Удачи, Тисса!

Вороной конь, подчиняясь умелым рукам хозяина, рванулся вперёд. Я сидела, полузакрыв глаза, и впитывала силу, которую давал мне лес. Потому что теперь мне потребуется всё моё умение, чтобы вытащить Эрриса из клыков смерти. Главное, чтобы не было слишком поздно… Только бы не было слишком поздно…

Конь замер у подножья лестницы, ведущей ко главному входу дворца. Я соскользнула с седла и насколько могла быстро взбежала по ступеням наверх, отголоском сознания отмечая, что вьющиеся лозы, украшавшие их, больше не цветут.

Не тратя драгоценного времени на поиски нужного поворота, ныряю в Видение. И уверенным стремительным шагом проношусь по пустым коридорам. Дворец словно вымер. Но там, куда я рвалась, ещё пульсировала слабая затухающая искорка жизни.

На секунду замерла перед знакомой узорчатой дверью. И рывком распахнула створки, влетая в просторную и отчего-то полутёмную комнату.

Он лежал на кровати, уставившись неподвижным взглядом в окно. Белое, нечеловечески белое лицо с проступившими на нём голубыми прожилками вен. И только грудь вздымается часто и неровно в такт прерывистому тяжёлому дыханию. Видеть его, всегда полного сил и воли в таком состоянии было страшно и мучительно больно.