— К-как только ты уехала… — всхлипнула руави, не в силах больше сдерживаться. Её била крупная дрожь. — Король зажёг Кленовый лист, и с ним случился первый приступ. Проклятье наступило… Вернись, Тисса, пожалуйста! Он звал тебя во сне…

Я уже сидела на лошади. И откуда только силы взялись — одной рукой подхватила плачущую Лиссэ, усадив её перед собой, и хлестнула вороного поводьями. Конь сорвался с места, бешеным галопом устремляясь в заповедный лес. Девушка бесцветным голосом продолжала шептать мне всё, что произошло за эти две недели:

— С каждым часом ему становилось всё хуже. Мы знали, что Проклятие убивает за несколько месяцев, но так быстро… Словно Эррис сам не хотел больше бороться за свою жизнь. Всю власть забрал себе Сиррин, Хранитель. Теперь он практически уже король… станет им, когда умрёт Эррис. И… Сиррин постоянно твердит, что это твоя вина, в том, что Проклятье сработало так быстро! Только я ему не верю, Тисса. Если бы ты по-прежнему была рядом, Эррис был бы здоров!

Она прижалась ко мне, закрыв лицо руками. Хрупкие плечи судорожно подрагивали.

— Всё было так хорошо… А теперь и Найта ходит сама не своя. Тисса! — Лиссэ внезапно повернулась ко мне, с мольбою глядя в глаза. — Прости меня за то, что я не поверила тебе.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, обнимая её, точно испуганного ребёнка. — Всё будет хорошо.

Да, мне бы на самом деле такую уверенность, какую я из себя сейчас изображаю…

Когда мы въехали под зелёные кроны, они словно зашелестели сильнее. Я ощутила, как щеки коснулось что-то невесомое тёплое и мягкое, точно прося прощения и чуть укоряя за долгое отсутствие. Руави смотрела на меня расширившимися глазами.

— Лес приветствует тебя, королева, — с тихим восхищением промолвила она. Значит мы все ошибались насчёт твоей вины… Лес бы почуял в тебе врага, если бы ты была им.