Хорошо подогнанная по фигуре форменная одежда подчёркивала стройность фигуры и позволяла глазеющим на неё мужчинам видеть: и красивые ноги, и крутые бёдра, и круглые коленки, и высокую грудь. Не обращая никакого внимания на онемевших от изумления мужчин, она молча подошла к дверям, рывком открыла их и вошла в кабинет.

— Вот это да! — восхищённо выдохнул Горби, и мечтательно закатил глаза. — Станок что надо. Вот бы поработать на нём.

— Смотри слюной не захлебнись, станочник, — усмехнувшись, посоветовал ему Граф.

Горби хотел, было что-то сказать, но распахнулась дверь и первого из очереди позвали в кабинет.

…Большой кабинет был заполнен администрацией колонии. За массивным столом сидел хозяин кабинета — полный, седой мужчина в форме полковника.

Слева от него, за небольшим столом сидела, уже знакомая этапникам, женщина-врач с погонами майора на плечах.

За приставным столиком сидел капитан с повязкой ДПНК на рукаве и майор — заместитель начальника колонии по режимно-оперативной работе.

Вдоль стен, на стульях, расположились офицеры рангом пониже и гражданские лица. Закончив беглый осмотр кабинета, Руфат остановил свой взгляд на его хозяине.

— Что уставился, как баран на новые ворота? — сверля взглядом стоящего посреди кабинета этапника, спросил с холодной усмешкой полковник. — Порядка не знаешь?

— Каримов Руфат Рашидович, тысяча девятьсот шестьдесят первого года рождения, срок — восемь лет. Начало срока — двадцать восьмое февраля тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, конец срока….

— До конца срока тебе, как до луны пешком, — с едкой усмешкой прервал Руфата начальник колонии, который в это время перелистывал личное дело новоприбывшего в колонию заключённого. — В двадцатую бригаду пойдёшь. Там бригадиром Ежов, уж он возьмёт тебя в ежовые рукавицы, будь уверен.