— Кто я? — растерянно переспросила она. — Как кто? Мочалкина секретарша.
Типы изумленно переглянулись.
— Ее фамилия — Мочалкина, — наконец догадался тот из типов, который снял очки.
— Секретарша, значит, — многозначительно протянул второй зловещим голосом. — Тем лучше. Начнем с нее? — спросил он напарника.
Желудок Василисы тут же свернулся трубочкой в предчувствии беды.
— Сначала все обыщем. Здесь должен быть сейф или тайник.
Василиса еще раз выглянула в окно.
Справа на расстоянии вытянутой руки уходила вниз широкая водосточная труба. Кроме нее, ничто не оживляло стену — ни одного балкона или выступа. Даже карниза вокруг этажа — и того не было. Мерседес тоже запрыгнул на подоконник и полез к Василисе на руки. Она с благодарностью прижала кота к себе. Тем временем опасные посетители с завидной методичностью разоряли офис Кудесникова. На пол летели блокноты и папки.
Тип в очках, изрядно взмокший и встрепанный, в какой-то момент распрямился и, достав сигарету, жадно затянулся, потом двинулся в сторону Василисы.
— Может, добром скажешь, где он ее спрятал? — прошипел он.
— Я не в курсе, — пролепетала Василиса. — Я Мочалкина секретарша.
Тип оскалился и без предупреждения воткнул окурок прямо Василисе в руку. Взвизгнув от боли, та подпрыгнула, подбросив вверх кота. Коротко мявкнув, Мерседес взбрыкнул в воздухе, потом впился когтями в грудь подвернувшегося бандита. Его жирная мохнатая туша поехала вниз, с треском раздирая рубашку.
Бандит отшатнулся, молотя руками перед собой. Мат полился из него, как песня.
— Ах ты, зараза! — закричал второй тип и выхватил пистолет. Почти бесшумно ствол выплюнул пулю, и подоконник рядом с Василисой взорвался маленьким фонтанчиком бетона.
Ни секунды не раздумывая, она сначала встала на подоконнике на четвереньки, потом поднялась, присела и, сгруппировавшись, прыгнула в окно. Короткая широкая юбка взметнулась вверх. Через секунду она уже обнимала руками и ногами водосточную трубу и вертела задом, пытаясь скользнуть вниз. Однако у нее это плохо получалось. Вдобавок ко всему оказалось, что труба нагрелась на солнце и теперь невыносимо жгла ей живот. Преодолев всего один этаж, Василиса завопила не своим голосом: