Открыв замок, она достала кошелек и извлекла из него на свет пятидесятирублевку. Держа ее двумя пальцами, протянула в ту сторону, откуда продолжали доноситься сентенции относительно трудности и неотвратимости бытия.

Увидев перед своим носом купюру, юноша замолчал на полуслове.

— Возьми, — пробормотала Василиса. — Можешь выпить за мое здоровье.

Страдалец облизал пересохшие губы, осторожно взял денежку и пошел прочь, суетливо оглядываясь. Василиса вздохнула с облегчением и почти сразу задремала. Разбудили ее совершенно бесцеремонно. Хирург в залихватски сдвинутой на одно ухо зеленой шапочке завез каталку в кабинет, задрал на Василисе кофточку и принялся смазывать ее живот какой-то вонючей субстанцией. Василиса завопила. Хирург улыбнулся и подмигнул ей.

— Кстати, — спохватился он. — Куда делся студент?

— Какой студент?

— Ну, нам сказали, что вы собирались совершить самоубийство. К вам направили студента-психолога. Он должен был возрождать в вас волю к жизни.

— Он возродил и ушел, — сказала Василиса, радуясь, что это был не псих. Уж студент-то найдет ее полтиннику достойное применение.

— Говорят, вы висели на водосточной трубе на уровне седьмого этажа! — с восхищением в голосе продолжал хирург, прижигая царапины на ее животе спиртосодержащим препаратом. У Василисы из глаз посыпались искры. — Надеялись, что труба развалится? Или передумали в последний момент?

— Я не самоубийца. За мной бандиты гнались, — сказала Василиса. — С пистолетом.

— Ага! — обрадовался врач. — Бандиты!

Ну, вы и фантазерка, госпожа Мочалкина!

«Мочалкина? И этот туда же? Значит, бандиты уже здесь! — всполошилась Василиса. — Смываться нужно именно сейчас. В этом случае они никогда меня не обнаружат. Ведь они думают, что работаю я секретаршей Кудесникова и фамилия моя — Мочалкина. Пусть побегают, поищут». Врача, на счастье, куда-то позвали, и он вышел из кабинета. Василиса тут же натянула зеленый халат и шапочку, такую же, как у хирурга, заправила под нее кудряшки, потом схватила со стола несколько папок и чинно вышла в коридор.