Староста наблюдала недолго. Прошептала:

— Ладно, хватит с них, — и впервые улыбнулась. — Ну, учитель постарался, втоптал школят в говно. Классно втоптал, запомнят. — Она пошла, унося улыбку. У выхода остановилась. — Следите за этим. Если что, свистните.

Через положенное число секунд с той стороны стены стрельнула дверь и вновь появившийся женский голос яростно проорал:

— Эт-то что такое!

И сразу настал хэппи-энд. Сначала были непонятные шлепки, кряхтенье, возня. Потом был исчезающий вопль тренера: «Я же шутил, девчата!» Вторично выстрелила дверь, из амбразуры коротко дохнуло воздухом.

— Ну все, зайчики мои, все, успокойтесь.

— Убью его! — простонали в ответ.

Голос старосты стал ласковым:

— Само собой. Только завтра, ладно? Пошли в релаксационную, я покажу вам, что это и где это. Там вы быстренько…

— Убью, убью, убью! — короткий всплеск рыданий.

— Ну, распустили сопли, дуры. Надо было просто выкинуть его отсюда на фиг, как я, видали? Позорище, фу.

— Да-а, так он ведь… Он ведь этот…

— А вы — те. Ладно, идем в релаксационную, там поговорим.

Упрямые девичьи сопли не желали так вот сразу исчезать. На фоне влажных всхлипываний возник вибрирующий голосок:

— Тренер наш… он что, больной, что ли? Говорил, тест какой-то будет… Наврал, да?

— Вам еще раз повторить? — спросила староста. — Уходим. У-хо-дим.

Сказала, будто по щеке хлестнула. Широким волевым жестом. Торопится, вяло подумал майор, дырку-то от меня не закрыла… Он вдруг очнулся. Он ощутил, как сочатся сквозь его стиснутые зубы стыдные немужские звуки. И тогда он вытолкнул, выхаркал из горла густой спазм:

— Девочки, по ноль-два! Эй, вы слышите?