А еще она очень любила вопрошать: за что он так ее не любит? А когда он уверял, что любит, раздавалось: "нет, нет, и еще раз нет!" Тогда он в свою очередь спрашивал, уж не считает ли она, что он ей врет? Ведь если она называет его лжецом, он обязан будет донести об этом иоаху. Тогда она ударялась в слезы и с полным отсутствием логики кричала ему, что если бы он действительно ее любил, то и думать бы не смел на нее доносить. А когда он ловил ее на противоречии и пытался ей доказать, что и с ее стороны доносить -- это просто нешиб знает что, она отвечала лишь бурными рыданиями.
И так будет продолжаться до тех пор, пока он будет поддаваться на ее провокации. Но теперь он дал себе клятву, что она больше его не проведет.
Хэл пересек жилую комнату (пять на три метра) и прошел на кухню. Эти две комнаты плюс неупоминаемая -- вот и вся их квартира. В маленькой (три на два с половиной метра) кухоньке он выдвинул из стены кладовую, набрал на ее панели нужный код и вернулся в жилую, она же спальня, она же гостиная. Там он сорвал с себя пиджак, скомкал его и зашвырнул за кресло. Он знал, что это еще один повод для скандала, но чувствовал себя настолько усталым, что у него просто не было сил дотянуться до потолка и спустить оттуда вешалку.
Из кухни раздался протяжный свисток -- ужин был готов.
Хэл решил поесть, а потом заняться просмотром корреспонденции, и пошел в неупоминаемую, чтобы вымыть руки.