Карваэн давно отучился заводить руку за спину и трогать треугольный шрамик. Хотя иногда тянуло.

Любовь, ага… Любовь пары голубков, видевших друг друга лишь на портретах. Помесь игры с долгом. Ну, поплачет Меревин — и найдёт другого. И полюбит. Так же искренне, как и Сейдрика. А нет — в монастыре ей тоже неплохо заживётся…

Итак, что мы имеем? Двух девиц. Каждая может стать наследницей. Вопрос: какую соблазнять?

Может, обеих?

Вилайена сердито закусила нижнюю губу. Мало того, что она согласилась зайти в комнату наёмника и отвечать на идиотские вопросы — так ещё и изволь делать всё в точности, как сестрица!

— Ну зачем вам это! — устало вздохнула баронесса после просьбы «опустить глазки и пройтись». — Это точно так уж важно для совращения?

Карваэн закатил глаза. Затем хмыкнул — а что, момент подходящий! — подошёл поближе и, глядя барышне прямо в глаза, прочувствованно начал пороть вдохновенную чушь.

— Милая девушка, да что вы знаете о совращении? Разве женщины утруждают себя поисками тропок к сердцу мужчины — извилистых и скрытых, либо прямых и широких, на которых соискателя видно сразу?! Нет, объект твоего обожания томно раскрывает веер, говорит: «Ах…» — и что подразумевается под этим восклицанием, воздыхатель должен разгадать сам и быстро, а иначе — беда! Это удел сильной половины человечества — вести долгие осады сердца возлюбленной, рыть подкопы и возводить осадные башни, отвлекаясь лишь затем, чтобы поджечь подобное сооружение конкурента! А под покровом ночи другие охотники за счастьем будут подвозить в непокорённую твердыню припасы и оружие — дабы их запомнили как благодетелей. И вот, когда кажется, что цель почти достигнута, что башни замка кренятся, а лучники беспробудно спят, — когда мужчина предвкушает победу, женщина окружает себя новой, неизвестно откуда взявшейся стеной! И говорит, опустив очи долу: «Уйдите, мне скучно с вами сегодня…»