Карваэн рывком надел упрямую обувь, скользнул к стене. Рука привычно легла на рукоять ножа. Голос оставался по-прежнему лениво-расслабленным.

— Не заперто.

В комнату проскочил — иного слова и не придумаешь! — щуплый, сутулый человечек с нервно дёргающимися руками. Как там его? А, Шардех Яльни. Тип воровитый и мерзопакостный. Однако Карваэн его проделок в упор не замечал, изредка одаривая шустрячка многозначительной ухмылкой. Дескать, помни мою доброту…

Похоже, вспомнил.

— Милсдарь Тибиани, прошу прощения, что нарушил ваш покой в столь ранний час… — голос с присвистом Карваэну определённо не нравился. Тибиани? Ах да, хозяину таверны была предъявлена вот та родовая грамота…

— Говори по делу.

— Благородная дама нуждается в помощи… — увидав иронический прищур, Шардех поторопился добавить, — и готова оценить ваши услуги по достоинству.

Хм.

И почему господин Яльни так не нравился Карваэну раньше? Вполне даже ничего малый!

По достоинству, говоришь… Алый плащ сполохом лёг на плечи.

— Веди меня к даме, дубина!

* * *

Розовые щёчки, вовсе даже напрасно покрытые тонким слоем белил. Вздёрнутый носик. Серо-зелёные глаза. Светлые волосы — чересчур кудрявые, чтобы быть вьющимися от природы.

В общем, обычный портрет здешней барышни. Только белого платочка в руках нет. Или веера. Или вышивки.

Есть отделанная бисером коричневая котомка — тяжёленькая с виду. Кирпич она там таскает, что ли?

На провинциальных барышень Карваэн умел производить впечатление. Смуглый, элегантный, опасный. Обычно девицы роняли вышивку и хватались за нюхательные соли. А маменьки с нянюшками — за девиц.

Паника в курятнике. Вначале было смешно. Потом надоело.

Ожидавшая Карваэна "благородная дама" в обморок падать не стала. Смотрела неожиданно твёрдо и… да, оценивающе.