— Кто где, маэстро.
— Где еще?
— Где попало, маэстро.
— Ничего себе музыканты!
— Но ведь мы заменяем их. Мы все готовы. И они нас заменят в нужную минуту по долгу дружбы и товарищества, маэстро!
— Вы все готовы?
— Все.
— Но я вижу одни барабаны! Надо же, чтобы одни барабанщики собрались!
— Это недоразумение, маэстро. Чистая случайность. Какая-то путаница произошла. Такое бывает раз в жизни, маэстро.
— Но это безобразие! Это даже не замена! Это бред! Сплошные барабаны, черт возьми! Оркестра нет, я впрочем… Все готовы?
— Все.
— Начнем! Новаторский оркестр! Что в мире не творится! Мы не отстаем, мы тоже пойдем вперед, черт возьми! Яблоко Ньютона, черт возьми. Начнем!
И Рудольф Ивановский взмахнул своей дирижерской палочкой, и барабанный оркестр грянул как гром с ясного неба под сводами театра.
ЧЕРТ МЕНЯ ДЕРНУЛ ТУДА ПОЛЕЗТЬ
У спуска к Неве толпа.
Все лезут к барьеру со всех сторон, но всех так много, что никак все не могут туда пролезть. Я слышу, кричат:
— Поймал! Поймал!
Я протискиваюсь к барьеру.
Мне рвут в клочья пиджак.
Я теряю галоши и шапку.
Наконец я у барьера.
На лестнице у воды сидит старик. Он в руках держит рыбку величиной с кильку. А удочку он опять забросил в воду и ждет, когда снова клюнет.
Я спрашиваю у стоящего рядом:
— Как бы мне отсюда вылезти и пойти домой? Он лениво мне отвечает:
— Это совсем невозможно. Я стою здесь уже шесть часов.
Мы разговорились. Он сказал: у него есть дочка, сынок и жена. А я сказал, что в войну я служил сапером.
Он сказал, что, наверное, будет дождь, потому что тучи закрыли небо, — и как же тогда нам быть? Я сказал, что дует ветер и мне уже холодно… Он сказал, что, конечно, холодно, потому что осень…