Но Сага, неожиданно для самой себя, прекрасно справилась с этой новой для нее ситуацией; она, всегда жившая в своем собственном мире, улыбнулась крестьянке своей нежной улыбкой и отнеслась с пониманием к ее смущению. Они подружились и теперь время от времени обменивались мимолетными улыбками и подобающими случаю фразами. Они садились за один стол во время завтрака, предварительно осведомившись, можно ли присесть, и получив положительный ответ.

Внезапно Сага заметила, что женщина в углу кареты побледнела.

Сага постучала кучеру, и когда тот остановил лошадей, она открыла дверцу, огляделась по сторонам и крикнула ему:

— Поезжай к ручью, вон туда! Один из пассажиров заболел от жары.

Дилижанс быстро покатил к ручью, а Сага в это время махала платком перед лицом крестьянки.

Воздух снаружи был раскаленным, солнце палило вовсю. Над горизонтом поднимались тяжелые тучи. И все-таки было облегчением выйти из дилижанса. Все-таки чувствовалось хоть какое-то движение воздуха.

— Будет гроза, — говорили пассажиры.

— Этого только не хватало, — кисло произнесла молодая женщина.

Ее муж помог Саге вывести из дилижанса крестьянку. Она была не в состоянии держаться на ногах, тяжело повиснув у них на руках. Подошел кучер и его помощник. Все вместе потащили ее к ручью и положили на траву возле воды. Сага намочила носовой платок и положила ей на лоб.

— Что с ней такое? — спросил кучер.

— Я не знаю, — ответила Сага. — Нужно расстегнуть ворот и ослабить пояс.

Но, несмотря на все их усилия, женщине было по-прежнему плохо. Она лежала, закрыв глаза, дыхание ее было затрудненным, прерывистым.

Страшно было смотреть на ее лицо, покрытое серыми и красными пятнами.