Впрочем, пламя и содрогание почвы не были необычным явлением в этих местах. Скорее всего, это был один из тех подземных толчков, о которых рассказывают всякие небылицы. И с годами слухи превратились в своего рода предания.

Так почему же люди верили в них?

Потому что слухи эти наводили на всех жуткий страх. Потому что это была не обычная тревога по поводу нового извержения вулкана, это было нечто более захватывающее, как утверждали все. И это оставило глубокий отпечаток в душах людей. Но загадка оставалась неразгаданной. Хотя некоторые знали кое-что…

В печи весело трещал огонь. Комната в доме Коля и Анны-Марии Симон в окрестностях Вернберга, что в Уппланде, была теплой и уютной. Как-то прекрасным вечером, Анна-Мария сидела и штопала чулок в угасающем свете дня, а ее маленькая дочь Сага сидела и читала, как обычно. Коля не было дома, он выполнял поручение молодого Акселя Оксенштерна, владельца Вернберга, который часто жил в Стокгольме и исполнял там обязанности камергера при кронпринце. В связи с этим Колю Симону приходилось брать на себя часть обязанностей по ведению хозяйства в Вернберге — но не слишком много, поскольку Коль был уже немолодым, и Аксель Оксенштерн понимал это.

Сага вполне оправдывала свое имя, означающее по-шведски «сказка». Она выглядела как настоящая сказочная принцесса. Черные вьющиеся волосы и черты лица она унаследовала от своего отца — валлонца. Только глаза у нее были другого цвета: не темно-карие, казавшиеся черными, как у Коля, а светло-зеленые. Не желтые, как у меченых из рода Людей Льда. Сага была не меченой, а избранной. Все знали об этом с самого ее рождения, хотя никто в точности не мог сказать, каковы признаки этой избранности.