Этот процесс может оказаться болезненным, а исход его — непредсказуемым. Некоторые фамильяры испытывают утрату, которая оказывается сродни смерти. Другие полностью теряют воспоминания о своем вампире. Каждый случай уникален, как и каждые отношения в паре «вампир — человек». — Врач принялся что-то наскоро писать в своем блокноте. — Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о ваших взаимоотношениях?

— Мы были друзьями, — отозвался Оливер. — Я знал ее всю свою жизнь. Я был ее проводником. — К его облегчению, это сообщение, похоже, не вызвало у врача никакой отрицательной реакции. — Я любил ее. И люблю до сих пор. Не просто потому, что она мой вампир, — тут все сложнее.

— Например?

— Я имею в виду, что любил ее еще до того, как она меня укусила.

Оливер вспомнил, как пытался обмануть себя, думая, что полюбил Шайлер лишь с началом ее трансформации. Но это было неправдой. Он любил ее всю свою жизнь. Он просто лгал себе, чтобы было проще жить.

— Понятно. И плюс к этому священное целование. Это была ее идея или ваша?

— Думаю, нас обоих. На самом деле не помню… Мы собирались сделать это раньше, но пошли на попятный, а потом… ну, просто так получилось. Мы этого даже не планировали. Во всяком случае, в тот момент.

— Так значит, идея была ее.

— Пожалуй, да.

Врач велел юноше закрыть глаза, и Оливер послушно подчинился.

— Давайте начнем сначала. Вызовите в памяти все счастливые воспоминания, а затем отвергните их одно за другим. Расстаньтесь с ними.

Голос врача звучал у Оливера в голове. Юноша понял, что тот пустил в ход принуждение.

«Ты не связан с ней.

Ты больше не принадлежишь ей».

Под спокойный, монотонный голос врача в сознании Оливера начали возникать картины. Пятилетняя Шайлер, застенчивая и молчаливая. Девятилетняя Шайлер, любящая поддразнить и обидчивая. Пятнадцатилетняя Шайлер, прекрасная и спокойная. Гостиница «Мерсер». Бессвязное бормотание и неловкость. А затем — ее детская спальня, где все и произошло. Ее сладкий запах, ее любимые духи — жасмин и жимолость. Острота ее клыков, пронзающих кожу.