Как– то раз Ребекка, услышав советы одной дамы по поводу новой секретарши Алана, заявила:

– Мам, да пошли ты их всех к черту!

– Как ты выражаешься! – строго сказала Лесли.

– Конечно, у отца роман с его драгоценной секретаршей, а тебя волнует только, как я выражаюсь! – фыркнула дочь.

Лесли недоумевала. Кто тут старший? Откуда ее дочь узнала?…

– Церковь и клуб! – объяснила Ребекка, словно ей стукнуло тридцать пять, а не пятнадцать. – Да, мужики гуляют! У них вообще зудит в штанах. И это нормально. Ты должна завязать его в узел!

Лесли от изумления раскрыла рот.

– Хочешь продолжать жить в девятнадцатом веке? Но учти: эта сучка Бэмби охотится за отцом, и, по-моему, ты должна бороться! – с этими словами Ребекка вышла из комнаты.

Мать посмотрела ей вслед. Она не имела ни малейшего представления о том, как поступать с ребенком, разговаривающим на манер ее дочери.

Лесли часто в последнее время притворялась, что все нормально. Она старалась забыть о существовании Бэмби.

Но теперь, глядя на Алана, уткнувшегося в газету, она гадала, не отказывается ли он от блинов потому, что боится располнеть, и Бэмби это не понравится.

– Ну что ты будешь делать со своими подругами в выходные? – спросила Ребекка, входя в комнату. – Устроишь оргию с загорелыми юношами?

Лесли хотела сделать замечание слишком бойкой на язык дочери, но промолчала. Муж, видимо, не слышал и посмотрел на часы. Было только семь утра.

– Увы, мне пора: сегодня у нас встреча с клиентами и много работы с документацией.

«У нас» – значит, у Алана с Бэмби. Муж подошел к Лесли и поцеловал ее в щеку.

– Надеюсь, ты хорошо проведешь время, – он взял пиджак со спинки стула и вышел.

– «Ты хорошо проведешь время!» – передразнила Ребекка, отправив в рот ложку овсянки, похожей на прессованные опилки. – Дерьмо!

– Я запрещаю тебе так говорить об отце! – резко отозвалась Лесли.