Она встала, нащупала сумочку и вынула из нее пистолет. Тихо щелкнул предохранитель и в ладони зажегся красный зрачек — знак того, что злая железка готова выстрелить. Нэт открыла стеклянную дверь и волк отступил на несколько шагов. Они стояли совсем рядом. Нэт любила спать голой, особенно летом. Сейчас луна освещала ее обнаженное красивое тело. Она любила свое тело.
— Что ты соброался делать, волк? — спросила она и тряхнула волосами, как будто говорила с мужчиной. — Теперь мы на равных. Мы один на один. Мы оба не боимся друг друга. Что ты хочешь? Ты хочешь напасть или уйти?
Она долго говорила с волком и, казалось, волк все понимает.
— Жаль, что я не могу видеть твоих глаз сейчас, — сказала она, — они мне понравились. Если бы такие глаза были у мужчины, я бы пошла за ним на край света. Приходи ко мне, если ты хочешь. Это не только моя земля, но и твоя.
Она сорвала травинку и бросила волку. Зверь не нагнулся, чтобы понюхать — он не знал подачек от человека.
Утром она рассказала Эдди о ночном происшествии. Эдди поступил как любой нормальный человек: он стал уговаривать ее уехать.
— Уезжай сам, — сказала Нэт, — это мой август и я проведу его в своем лагере, с волком или без, с тобою или без. Лучше с волком, чем с тобой — в нем чувствуешь силу, уверенность, он не боится смерти. Это мужские качества, которых в тебе нет.
Эдди обиделся и ей стало его жалко.
— Ну прости, — сказала она, — уезжай, если хочешь, но прости. Я буду тебе звонить, хочешь? Каждый вечер, даже по два раза.
Эдди собрался и уехал.
— Никому не говори о волке! — крикнула она вдогонку, — если скажешь, я не стану с тобой и разговаривать… Трусы, все мужчины трусы, — добавила она, обращаясь сама к себе.
Днем она принимала солнечные ванны. Центральное здание было построено лет пятьдесят назад, задолго до основания лагеря «Нэтали». Его ни разу не ремонтировали и, в результате, оно приобрело почти средневековый вид. Над двумя этажами располагался солярий, где за несколько недель августа можно было загореть до почти негритянской черноты. Нэт любила нежиться на горячей крыше. Она взяла с собой Лео и кот устроился у нее в ногах. Она вспоминала последние слова Эдди: