— А я что? Я ничего. — пожал плечами гном. — Я и не спорю. Похоже на то. Мы же в толпе этой швали успели считай половину дня покрутиться, там даже с Южного берега народ был. И из Гуляй Поля хватает.

— Из Гуляй Поля? — слегка удивился я. — Интересно.

Вспомнился мне, естественно, Вова Труба, с которым мы подрались в Бродах. А ведь он, скорее всего, ехал не за головами разбойников, а поучаствовать в захвате и разграблении Пограничного. И ехал как раз с территории княжества, где таких как он может и не любят, но гонять необходимым пока не считали. А раньше от них польза была. Кстати, убиенный мной любитель пистолетов ручной работы и роскошных плащей — баронет ас-Мирен, тоже ведь из этого недоброй памяти города. А сам, кстати, родом из Вираца. Что-то слишком уж много в этой истории совпадений.

Тем временем патрульный катер подошел к барже, держа ее под прицелом крупнокалиберной спарки и ПКС на крыше рубки. Дадут — мало не покажется. А заодно я приметил, что одна из полковых пушек форта держит нас в прямой наводке. Серьезно подготовились. Впрочем, подготовились и мы, только по-своему — убрали пулемет к демоновой матери с палубы вместе с патронными коробками, и запрятали его под дизель, куда Балин показал. Если вдруг, то не доищешься. Не положено гражданским лицам, даже купцам, пулеметы в собственности иметь, а уж в военное время можно таких проблем за это огрести — никакая "сыскуха" вместе с самим Бердышовым не поможет.

На катере на палубе было четверо. Голова стрелка торчала из барбета, один в рубке за штурвалом, и еще двое с укороченными СВТК готовились перепрыгнуть к нам на борт. Все в черных беретах и черной же форме, в полосатых тельниках, видных в вырезах форменок, на груди знак пограничной стражи.

Нет, не четверо, а пятеро их. В рубке еще сидел унтер с СВД в руках, невидимый до последнего момента. А теперь он поднялся над невысоким бронебортом, и крикнул: