— Муторно на душе что-то… — пробормотал Балин.

— Мне тоже. — согласился я. — Давай к рубке поближе переберемся. Если кто сунется — будем шкипера с тыла прикрывать.

Гном молча кивнул и переместился к рубке. Я последовал за ним.

— А нам куда? — спросила Маша.

— К спуску в трюм. Если кто полезет — бейте со всех стволов, а потом ныряйте вниз. Понятно? — негромко пробормотал я.

— Хорошо. — согласилась колдунья.

Действительно, муторно что-то. И взгляд ощущаю все время, голодный и злой, но какой-то не сфокусированный. Непонятно откуда и даже непонятно на кого. Как будто просто накрыло нас не туманом, а облаком концентрированной злобы. Мурашки по спине вперегонки бегают и волосы шевелятся на затылке самопроизвольно.

Но все шло тихо. Судовой дизель равномерно молотил под палубой, вода плескалась в борта, туман обтекал нас с двух сторон, как бы расступаясь вокруг баржи и снова смыкаясь за кормой. Словно кто-то перед нами занавес раздвигает и задвигает его позади.

Что-то сильно плеснуло возле самого борта. Все подскочили от неожиданности.

— Что это? — нервно спросила Маша.

— Мало ли… — пожал плечами Балин. — Может и рыба. Рыбы в Уларе прорва.

— Хрена лысого это рыба. — процедил я. — Рыба к фарватеру здесь близко не подходит, вся под берегом. Страшно тут рыбе. Любая живая тварь зло чует.

С этими словами я чуть приподнял стволы ружья. Это оказалось достаточным для всех. Балин с двойным щелчком откинул курки своего "огрызка", и даже Орри в рубке поступил точно так же, хоть, на первый взгляд, к разговору не прислушивался.

— А что это в таком случае? — спросила Маша, перейдя на шепот.