- Друг, - начал красивый молодой негр в кремовом костюме, - вам надо...

- Что это было? - прервал его Пирсон. - Я такого {в жизни} не видел! Такое, наверное, можно увидеть в кошмарном сне... или...

Голос его, казалось, исходил не из обычного места в голове. Он выплывал откуда-то сверху - будто он провалился в какую-то глубокую яму или трещину в земле, и этот плаксивый визг принадлежал кому-то другому, вещающему сверху.

- Послушайте, друг...

И что-то появилось еще. Когда несколько минут назад Пирсон вышел через вращающуюся дверь с незажженной "Мальборо" в руке, день был пасмурный - собирался дождь. Теперь все вокруг выглядело не просто ярким, а {сверхъярким}. Красная юбка на хорошенькой блондинке, стоявшей метрах в десяти от здания (она курила сигарету и читала детектив), пламенела, словно сигнал пожара; желтая рубашка пробегавшего мимо рассыльного напоминала осиное брюшко. Лица окружающих вырисовывались четко, как в любимой книжке комиксов его дочки Дженни.

А губы... своих губ он не чувствовал. Они онемели, как после введения огромной дозы новокаина.

Пирсон обернулся к красивому молодому человеку в кремовом костюме и произнес:

- Смешно, но я сейчас упаду в обморок.

- Нет, не упадете, - ответил молодой человек с такой уверенностью, что Пирсон поверил ему, хотя бы на какое-то время. Тот снова сжал ему руку выше локтя, но на этот раз мягче. - Пойдемте туда - вам нужно сесть.

На широкой площадке перед банком были расставлены круглые мраморные чаши, каждая со своей разновидностью цветов. По краям этих высоких клумб сидели Люди десятого часа - кто-то читал, кто-то болтал, кто-то рассматривал пешеходов на тротуарах Коммершл-стрит, но все делали то, что превращало их в Людей десятого часа, за чем и сам Пирсон спустился вниз. На ближайшей к Пирсону мраморной клумбе росли астры, пурпурный цвет которых казался Пирсону в его возбужденном состоянии таинственно ярким. На краю чаши уже никто не сидел, видимо, потому, что было уже десять минут одиннадцатого и люди начали собираться обратно.