Мальчик возвращается к своему занятию. Рядом с ним на траве – плетеная из ивовой соломки корзинка, из которой доносится приглушенное стрекотание. Можно подумать, что в корзинке – рация, работающая на прием, но это не так. Внутри – плененный еще утром десяток кузнечиков. Мальчику нравится ловить их, еще ему нравится, как они щекочут ладонь, когда он осторожно сжимает пойманных насекомых в кулаке. А еще ему нравится рассматривать их – крохотные тарелочки фасеточных глаз, сжатые ножницы лапок. Сергей Дубинин позавчера рассказывал мальчику, что у кузнечиков уши на коленках. Правда ли это? Все утро мальчик рассматривал пленников, но ничего похожего на уши не обнаружил.

«Может, учитель посмеялся над ним»? – думает мальчик, на минуту оторвавшись от вырезания по дереву. «Нет», он молча качает головой, «вряд ли, Сергей никогда ни над кем не смеется. Может, просто уши такие маленькие, что их не видно»? Мальчик пожимает плечами и продолжает вырезать, от усердия высунув кончик языка. Узор сложный, но дедушка постарался, разметил все завитки и грани острым ножом, надо только не ошибиться и получится как надо.

В двух километрах от него в дубовой роще двое молодых парней приглядывают за стадом свиней. Свиньи – не коровы, они умнее и хитрей, за ними нужен глаз да глаз. Свиньи вроде бы не собираются убегать в лес, они разрывают землю в поисках желудей и, довольно похрюкивая, поедают их. Их загнутые смешным штопором хвосты, как антенны, маячат в тени дубов, хитрые глазки выискивают места, где желудей побольше. Парни режутся в карты, сидя на поваленном дереве.